Виталий Семенович Макаренко об А.С. Макаренко.ZT. Помимо примерно трёхсот файлов на http://zt1.narod.ru/ у меня есть и их как бы дайджест (ЖЖ) http://zt1.narod.ru/zt-LJ.htm. Будет "освежаться". С сентября 2009-го стал сюда добавлять и
нечто важно-насыщенное
Не
из (не из) http://ztnen.livejournal.com

Мой былой ЖЖ ztnen заморожен (удален). 01.02.2012 создал новый ЖЖ-аккаунт : http://ztmak.livejournal.com Об А.С. Макаренко и близкому к этой теме .. Будет пополняться.

13.08.2008 Alex http://makarenkoas.blogspot.com/ Макаренко Антон Семенович Собрание сочинений в 8 томах / ZT. Здорово! Ура, ура! Но не понятно, кто Alex, кто сделал, кого благодарить .. Правда, всё страшно не вычитано.

ZT. В свое время мой приемный сын Леонид Александрович Федоров набрал на компе все 8 тт. АСМ (без стр. примечаний и т.п., только сами тексты А.С.М.), и они уже более 10-ти лет висят в интернете. Что-то там время от времени уточнял по Гётцу Хиллигу, что-то переносил в htm-файлы моего сайта http://zt1.narod.ru. Вот: http://zt1.narod.ru/winrar/8-mak-tt.rar , примерно, 3 с половиной мегабайта. Это - А.С. Макаренко, восьмитомник, тт. 1-8, М. 1983-1986.
Внутри указанного архива есть набранное (и вычитанное) в WORD 2003:
часть тома 1 (М.1983) стр.1-116 - ASM-t1-s-1-116.doc,
весь том 4 (М.1984) - ASM-t-4.doc,
весь том 7 (М.1986) - ASM-t-7.doc.
Всё остальное плохо вычитано, и, главное, в DOS-кодировке, а значит эту (большую) часть состава текстов А.С.М. в виндовских смотрелках и редакторах сходу не прочтёте, но возможна перекодировка через WORDPAD: 06-янв-2009 переделал названия DOS-файлов, теперь все они *.txt, значит при загрузке в WordPad в Типе файлов надо задать: Текстовые документы MS-DOS [*.txt].

http://zt1.narod.ru/doc/tt-AS-Makarenko-Marburg-skanir.doc.
отсылочный файл по
АНТОН МАКАРЕНКО
Собрание сочинений
Марбургское издание, сканированные тома.


К данному файлу примыкает файл http://zt1.narod.ru/a-s-mak5.htm и обратно.

Гётц Хиллиг (HILLIG Goetz). - Проект по созданию полного собрания сочинений А.С. Макаренко на профессиональном компакт-диске http://zt1.narod.ru/hillig-3.htm.

На любом поприще и в любой профессии никуда не годен работник, если он без царя в голове.На данное время в педагогике и в любой социальной сфере никуда не годен работник и/или литератор, если он без А.С. Макаренко в голове, см. прежде всего http://ztnen.livejournal.com.

Мой былой ЖЖ ztnen заморожен (удален). 01.02.2012 создал новый ЖЖ-аккаунт : http://ztmak.livejournal.com Об А.С. Макаренко и близкому к этой теме .. Будет пополняться.

С одного ЖЖ. - Зиновий ничего так пишет. Что ни пост - кладезь (обойдемся без уточнения чего). Если бы я еще могла его [ http://ztnen.livejournal.com ]

Мой былой ЖЖ ztnen заморожен (удален). 01.02.2012 создал новый ЖЖ-аккаунт : http://ztmak.livejournal.com Об А.С. Макаренко и близкому к этой теме .. Будет пополняться.

читать, а то ж невозможно. Вешает браузеры. ZT. Mozilla Firefox не вешает.

Некий 30-летний поэт Вася Пупкин как-то после дождичка в четверг авторски сочинил стихотворение о любви. На века и тысячелетия вперед. Закрыл тему.Некий 30-летний бродячий проповедник Иисус Христос тоже как-то после дождичка в четверг авторски сочинил этическую систему, содержащую, по его мнению, все необходимое и достаточное на любые и всяческие социально-экономические обстоятельства. На века и тысячелетия вперед. Закрыл тему.
Продолжение читайте в файле : А.С. Макаренко и термины Аномия и Beruf http://zt1.narod.ru/17-10-06.htm.

Важно- всё- предваряющий файл http://zt1.narod.ru/5-punktv.htm - ZT-разбор пяти главных настояний А.С. Макаренко.

ZT. info об Вит. Сем. Макаренко ищи и в файле http://zt1.narod.ru/mak-tam.htm.

ДИСКУССИИ О МАКАРЕНКО - МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА Материалы 2-го Марбургского совещания (с 1 по 4 мая 1986 г.) Под редакцией Г. Хиллига и 3. Вайтца. Munchen : Minerva-Publ. 1989. БАН II 22724. […] G. Hillig. ОН РОДИЛСЯ И ВЫРОС В РОССИИ Вместо некролога (Резюме) В этом докладе представлен свидетель, которого сотрудникам Марбургской лаборатории удалось разыскать в доме престарелых во Франции и заинтересовать в том, чтобы он написал свои воспоминания об А.С.Макаренко. Речь идет о его младшем брате Виталии Семеновиче (1895-1983), который, будучи офицером белой армии, покинул свою родину и, очевидно, именно поэтому его существование в советском макаренковедении до сих пор замалчивалось. В начале доклада кратко рассказывается об обстоятельствах его жизни во французском изгнании, где после периода некоторого благополучия он оказался в нищете и чувствовал себя все более одиноким. Находясь в этой трудной ситуации, он получил однажды письмо сотрудников марбургской Лаборатории А.С.Макаренко, которые при поддержке французских служебных инстанций разыскали его в городе Йер недалеко от Тулона. Во время первого посещения его во Франции марбургскими учеными Виталий Семенович подробно рассказал о своем детстве и юности, которые он провел вместе с братом. В последующие годы между Марбургской лабораторией и В.С. Макаренко наладилась регулярная переписка, в ходе которой ему был предложен ряд вопросов, остававшихся для макаренковедов открытыми. Вскоре Виталий Семенович начал работу над своими воспоминаниями, которые вышли в 1973 г. на немецком, в 1977 г. на итальянском и в 1985 г. на русском языках. Затем делается ссылка на совместную преподавательскую деятельность братьев в Крюковском железнодорожном высшем начальном училище (1917-1919 г.г.). В.С. Макаренко - выпускник военного училища и демобилизованный офицер царской армии - ввел здесь военизированные элементы в преподавание физкультуры и во внешкольные занятия. И по инициативе Виталия Семеновича, приобретшего актерский опыт еще во время учебы в реальном училище, оба брата организовали драматический кружок им. В.Г. Короленко. Этими начинаниями были созданы значительные предпосылки для частичной военизации быта, а также для "театрализации", как это позднее практиковалось А.С. Макаренко в колонии им. Горького. Далее в докладе делается попытка дать оценку Воспоминаниям В.С. Макаренко, при этом привлекаются суждения макаренковедов из ФРГ (В. Зюнкель), ЧССР (Л. Пеха) и СССР (Ф.И. Науменко). В этой связи указывается также и на разнообразное "употребление" того богатого фактами свидетельства с 1976 г. советскими авторами, которые широко использовали его, не упоминая ни единым словом источник. Затем излагаются результаты проверки свидетельств Виталия Семеновича последнего времени, т.е. в период после опубликования немецкой версии Воспоминаний и до его смерти (1973-1983 г.г.). Они касаются следующих проблем биографии молодого А.С. Макаренко: 1. привилегированное положение учителей в школах для детей железнодорожников, 2. "педагогический эксперимент", 3. военизированные прогулки со знаменем и оркестром, 4. репертуар драмкружка им. Короленко, 5. связь с Елизаветой Федоровной Григорович, 6. "уличные бригады", кроме того, попытки установить начала военной службы А.С. Макаренко. В заключение сообщается и обсуждается тайна, которую Виталий Семенович открыл, так сказать, лишь на смертном одре: оказывается, приблизительно а 19О6-1907 г.г. его брат был кандидатом в члены партии эсеров. В дополнительном замечании указывается на то, что в киевском журнале "Радянська школа", № 6 за 1986 г., появился материал, автор которого оценивает работу марбургской Лаборатории А.С. Макаренко довольно критически. В статье говорится и о Виталии Семеновиче - впервые в советском макаренковедении. Напротив, в новом издании "Педагогических сочинений" А.С. Макаренко, предпринятом АПН СССР (Москва, 1983-1986 г.г.), он вообще не упоминается - для "Олимпа" имя "белогвардейца" Виталия Семеновича Макаренко попрежнему, очевидно, остается табу (стр.65-66).

Виталий Семенович Макаренко об А.С. Макаренко + Макаренко в Полтавском учительском институте по воспоминаниям В.Н. Тарасова.

Тут ниже - и об ОЛИМПИАДЕ ВИТАЛЬЕВНЕ МАКАРЕНКО (07.08.1920-), племяннице Антона Семеновича воспитывавшейся в его семье.

Предварительно см. : Гётц Хиллиг. Как мы нашли брата А.С. Макаренко Виталия Семеновича (http://zt1.narod.ru/vit_mak.htm).

ZT. Нижеследующая публикация (по журналу "Советская педагогика" 1991,6,7) представляет собой лишь часть изданной марбургской (Германия) лабораторией МАКАРЕНКО-РЕФЕРАТ (руководитель Гётц Хиллиг) книги воспоминаний и интервью Виталия Семеновича Макаренко о своем брате Антоне Семеновиче Макаренко.

Copyright: Makarenko-Referat der Univ. Marburg. Gotz Hillig, Ludwig-Juppe Weg 5 1/2, Marburg/Lahn, Deutschland.

Виталий Семенович Макаренко (1895-1983). МОЙ БРАТ АНТОН СЕМЕНОВИЧ [воспоминания].

От редактора [ Гётца Хиллига ]. Настоящая книга содержит воспоминания брата А.С. Макаренко - Виталия Семеновича о проведенных им совместно со старшим братом детских и юношеских годах. В 1970 г. сотрудники Лаборатории А.С. Макаренко Марбургского университета разыскали Виталия Семеновича Макаренко во Франции, где он жил с 1925 г., и убедили его написать предложенные здесь воспоминания. В последующие годы между сотрудниками лаборатории и В.С. Макаренко установилась регулярная переписка, в ходе которой ему, как живому свидетелю тех лет, был предложен ряд вопросов, оставшихся не выясненными для макаренковедения, и он, в свою очередь, был ознакомлен с новыми источниками, ставшими известными к этому времени (архивные материалы, воспоминания). Представленные в данной книге выдержки из этой корреспонденции, вопросы, уточнения, поправки, включая и отдельные повторения, позволяют читателю принять участие в этом исследовательском диалоге, который длился 13 лет. В.С. Макаренко не дожил до выхода в свет этой книги. Он умер 22.7.1983 г., в возрасте 88 лет, в доме для престарелых в городе Йер, недалеко от Тулона. Виталий Семенович Макаренко род. 20.4. (2.5.) 1895 г., был сначала учеником своего брата, а потом стал его сотрудником, когда они оба некоторое время (1917 - 1919) преподавали в Крюковском железнодорожном высшем начальном училище. Как выпускник военного училища и бывший офицер царской армии, В.С. Макаренко ввел в этом училище военизированные элементы в преподавании физкультуры и во внешкольные занятия; тем самым он создал существенные предпосылки для частичной военизации, как это практиковалось позднее в колонии им. М. Горького. Тот факт, что В.С. Макаренко был офицером в Мировую войну (1915 - 1917), вынудил его летом 1919 г. присоединиться к белой армии и покинуть в 1920 г. родину. Очевидно, что именно по этой причине в советском макаренковедении полностью отсутствуют упоминания о В.С. Макаренко. Высказывания А.С. Макаренко автобиографического характера, и в которых он упоминает о своем брате, до сих пор не известны широкой общественности, и даже содержащиеся в публичных выступлениях А. С. такие, например, сведения, что он в своей семье воспитывает дочь брата, при опубликовании стенограмм опускались. Не удивительно, что в советских публикациях также не был принят во внимание немецкий вариант свидетельства Виталия Семеновича (воспоминания, письма), включенный в появившийся в 1973 г. сборник "Makarenko - Materialien 3. Quellen zur Biographie des jungen Makarenko (1888 - 1920)". (Материалы о Макаренко. Т. З. Источники к биографии молодого Макаренко (1888 - 1920). Та же участь постигла и вышедшее в 1977 г. итальянское издание воспоминаний В.С. Макаренко. Косвенно о существовании этих материалов говорится в статье В.В. Кумарина "Фальсификаторы. Как в Марбурге создают "новый образ" А.С. Макаренко" (Учительская газета, 27.9.1973). В.В. Кумарин, умалчивая, что автором этих воспоминаний является все-таки брат А.С. Макаренко, говорит, что это "информация, полученная от одного престарелого белоэмигранта, который не скупится на антисоветские измышления". Однако это не помешало В.В. Кумарину в своей книге "Антон Семенович Макаренко. Жизнь и педагогическая деятельность", изданной в Москве сначала на английском, испанском и французском (1976), а позднее (1979) и на бенгальском языке, неоднократно включать целыми страницами в свой авторский текст отрывки из воспоминаний В.С. Макаренко - без всяких указаний на источники. (Справедливости ради нельзя не сказать, что В.В. Кумарин отнюдь не одинок в своем стремлении присвоить результаты чужих исследований. Так и Б.В. Волков, заведующий отделом науки "Учительской газеты", в своей статье "Первые всходы", опубликованной 13.3.1984 г. в этой газете, заимствует отдельные имена и факты, содержащиеся в первых главах воспоминаний В.С. Макаренко. Лаборатория А.С. Макаренко переслал один экземпляр оригинала этих глав (на русском языке) в 1973 г. редакции "Учительской газеты" для опубликования. Однако Б.В. Волков, в отличие от В.В. Кумарина, не сопровождает свою статью нападками на В.С. Макаренко и по крайней мере упоминает о "младшем брате Виталии" и о "нежной привязанности Тоси" к нему.)

Воспоминания и письма В.С. Макаренко - это свидетельство из самого близкого семейного окружения А.С. Макаренко, это материалы, которыми исследователи раньше не располагали. Ранняя эмиграция В.С. Макаренко способствовала, конечно, особой живости его воспоминаний о совместно проведенных с Антоном Семеновичем годах детства и юности. Но нельзя не учесть также, что перед нами высказывания человека, оставшегося в неизвестности, в то время как имя его брата стало известно всему миру. Это объясняет встречающуюся временами некоторую резкость отдельных оценок. Однако, несмотря на это, воспоминания В.С. Макаренко представляют собой ценный и обильный источник для изучения жизни и деятельности молодого А.С. Макаренко ..

.. В заключение нельзя не отметить живой, окрашенный юмором и иронией стиль изложения Виталия Семеновича Макаренко. Особенного внимания заслуживают короткие портретные зарисовки лиц из ближайшего окружения А.С. Макаренко. Эти портреты-характеристики Виталия Семеновича напоминают об отмеченном М. Горьким особом даре А.С. Макаренко характеризовать каждого колониста, как бы делая "моментальный фотографический снимок с его характера".

При воспроизведении иллюстраций, которые сопровождают эту публикацию, речь идет о двух фотопортретах А.С. и В.С. Макаренко, а также о трех единственно до сих пор известных снимках, изображающих обоих братьев вместе: из них две фотографии представлены Центральным государственным архивом литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ). Кроме того, в публикации воспроизведена одна страница из авторской рукописи В.С. Макаренко, обнаруженной в его литературном наследии; также приводится построенное на основе высказываний В.С. Макаренко генеалогическое дерево семьи Макаренко и три чертежа, составленные В.С. Макаренко по памяти. Особенно интересен детальный план г. Крюкова, который В.С. Макаренко начертил в течение нескольких часов во время своего вторичного пребывания в Марбурге (сентябрь 1972 г.). На плане отмечены все достопримечательные места, а также квартиры главных действующих в его воспоминаниях лиц. Как стало недавно известно, сотрудникам Музея А.С. Макаренко в Кременчуге удалось на основе этого плана установить место нахождения могилы умершего в 1916 г. С. Г. Макаренко - отца братьев Макаренко. В эту могилу перенесены теперь останки их матери (умерла в 1931 г. в Харькове).

[Сноска от редакции "Советской педагогики". Из публикуемого нами журнального варианта воспоминаний В.С. Макаренко указанные иллюстративные материалы по техническим причинами пришлось, к сожалению, исключить. Ред.]

Г. Хиллиг. Примечание. - Непосредственно перед завершением подготовки этой книги к печати нам стало известно, что А. А. Фролов, "главный редактор" новейшего советского издания А.С. Макаренко, также опирается на воспоминания В.С. Макаренко, но при этом источника не указывает. В его статье "Овладение А.С. Макаренко марксистско-ленинским учением как мировоззрением и методологией советской педагогики" (включенной в вышедший в сентябре 1985 г. сборник Львовского университета "А.С. Макаренко", кн. 2) говорится: "Большим авторитетом в юношеские годы был для Антона Семеновича соученик Калов, ставший на путь революционной борьбы. Он пробудил интерес к социально-политическим вопросам, революционной литературе". О том, что этот соученик (правильно - Цалов) состоял в партии эсеров, А. А. Фролов благоразумно умалчивает. (Гётц Хилиг, Марбург, сентябрь, 1985 г.).

--

Виталий Семенович Макаренко (1895-1983). МОЙ БРАТ АНТОН СЕМЕНОВИЧ. [воспоминания].

БЕЛОПОЛЬЕ.

Все биографии Ант. С. начинают историю нашей семьи с Белополья. Но прежде чем попасть в Б., отец несколько лет проработал в Крюкове, где уже существовали какие-то небольшие мастерские для починки вагонов. Здесь отец познакомился мамой и женился в 1875 году. Мама была коренной крюковчанкой и еще в мое время существовал на Поселянской улице ее родительский дом, довольно большой и солидный, с большим двором и садом. (Наверное, существует и теперь, т.к. от последней войны много пострадал Кременчуг, Крюков же остался почти нетронутым - об этом мне писала моя племянница Тася, которая живет при нашем доме, теперь музей А.С. Макаренко.). Я думаю, что первым ребенком в нашей семье была Серафима, умершая в младенческом возрасте. Во всяком случае сестра Саша (Александра), родившаяся в 1881 году, появилась на свет еще в Крюкове. Следовательно, переезд семьи в Б. надо расположить приблизительно в 1881-1885 гг., где родились: Антон - в 1888 г., Наталия - в 1891 и я, последний, - в 1895. По сравнению с Крюковым, Белополье, расположенное в 200-220 км. на СЗ от Харькова, в 12 км. от границы с Великороссией, было, конечно, захолустным, или, как называла его мама, - "дырой". В Крюкове было 10 000 жителей, находился он на правом берегу широкого Днепра, напротив Кременчуга, с которым его соединял большой мост (1 километр). Кременчуг же был большим торговым центром (70 000), очень оживленным, благоустроенным, с множеством хороших магазинов, театров, кинематографов, и даже был электрический трамвай.

В Б. мы поселились не в самом городе, а в так называемом "поселке", который постепенно образовался вокруг железнодорожной станции и населенном главным образом ж. д. служащими. Здесь находились мастерские, где работал отец, и здесь же находилось 2-классное ж. д. училище, где учился А. С. Самый же город находился в 2,5-3 км. от поселка. Вот в этом поселке, в небольшой квартире, которую семья снимала у какого-то гражданина Мухи, и появился в 1888 г., несколько неожиданно, будущий педагог А. С. М. Я пишу - неожиданно - потому что он появился на свет божий приблизительно на три недели раньше срока. (Об этом, кроме родных, никто не знал, даже сестра Саша, а я это узнал от родных, когда мне было уже 17-18 лет, при этом взяли с меня слово никогда и никому об этом не сообщать. Конечно, я это слово сдержал, в частности А. никогда об этом не узнал. Родные были правы: А. и без этого был человеком болезненным, и не следовало создавать у него еще комплекса неполноценности). Произошло это так. Накануне, 29 февраля, была теплая солнечная погода, была оттепель, но ночью ударил мороз и пошел снег, образовалась гололедица. Рано утром 1 марта (ст. ст.) мама пошла к колодцу за водой, поскользнулась и упала. К 10 ч у мамы появились страшные боли, и к 12 ч появился на свет А. Мама рассказывала об этом: "Когда я увидела А., я заливалась слезами - такой он был маленький, весь черный и сморщенный, похожий не то на старика, не то на обезьяну. Отец меня утешал, но у него у самого на глазах стояли слезы".

Я пропускаю подробности ухода за А. в первые недели после рождения - беспрерывные теплые ванны, согретые пеленки, растирания и пр. Жизнь в поселке была очень трудной, главным образом из-за отсутствия почти всякой торговли. Было 1-2 мелочных лавочки, но не было базара. За всем необходимым надо было ездить в город. Раза 3-4 в неделю мама ездила в город за продуктами (собирались по 3-4 женщины и нанимали летом "линейку", зимой - огромные сани). Будущий педагог обнаружился очень быстро. Он начал "болтать" (говорить) очень рано, но ходить научился очень поздно, после 18 месяцев (и то, когда приятели отца в столярной мастерской сделали специальную коляску "ходульки" на рамках).

С первых же недель обнаружилось, что А. - болезненный, хрупкий и, главное, золотушный ребенок. Даже гораздо позже, в Крюкове, всякий раз, когда мама вспоминала, сколько усилий, бессонных ночей и утомительно длинных дней пришлось ей пережить с болезнями А., - она невольно плакала.

Золотуха - теперь об этой болезни как будто не приходится и слышать, но в то время она причиняла почти бесконечные страдания. Это были бесконечные ангины, флюсы, на глазах огромные, с большую фасоль, ячмени, на шее карбункулы, уши болели и выделяли нечистую жидкость. В течение долгих лет он страдал неизлечимым хроническим насморком, и, когда он был маленьким, он каждые 5 минут подходил к маме: "Мама, вытри носик". Эта операция вытирания носа так врезалась в память мамы, что потом она всегда повторяла (много позже): "Мама, вытри носик".

В играх той банды ребят, к которой принадлежал и я (от 4 до 10 лет), он никогда участия не принимал. Если для нас жизнь раскрывалась как чудесное видение, полное всяких волшебных радостей, ощущения силы, здоровья, ожидания завтрашнего дня и осуществления наших, самых невероятных, предприятий, то для А. его младенческие и детские годы представляли почти непрерывную цепь физических страданий. Все это не было опасно для жизни, но до ужаса мучительно. Не успел прорвать флюс, как на глазу (иногда сразу на двух) выскакивал ячмень, проходил ячмень - начинался карбункул... и т.д. (Я вижу А. все время с перекошенной от флюса физиономией, с повязкой на щеке или на шее, с ушами, затянутыми ватой, сидящим над кастрюлей горячей воды, которую он ватой прикладывал к больным местам).

Я был слишком мал и не могу сказать, какие медицинские силы были в поселке, но А. лечили больше т. н. "домашними средствами" - из лекарств же применяли неизменную панацею тех времен рыбий жир вовнутрь и йодоформ снаружи, и у нас в квартире первые годы в Крюкове постоянно, в особенности зимой, стоял тяжелый запах йодоформа, рыбьего жира, какой-то специальной "глазной" помады и пр. специй. Много горя также причинял А. хронический насморк. Следы его остались и позже: нос у А. всегда был слегка распухший и красноватый, а в сырую и холодную погоду делался густо пунцовым, что тоже его печалило ужасно.

Болезнь А. немного утихла к 7-8 годам, но не исчезла окончательно. Даже в зрелые годы, уже в Крюкове, у него периодически появлялись то флюс, то ячмень, а чтобы скрыть шрамы на шее от карбункулов, он всегда носил или очень высокие воротники, или русские рубашки (летом, после 1917 г.). Во всем этом был какой-то заколдованный круг: т. к. А. легко простуживался от малейшего сквозняка или холодного ветра, то его постоянно кутали в теплую одежду, всякие шарфы и пр. - организм не закаливался, но делался все более слабым и не способным на сопротивление, и А. простуживался даже, когда при нем открывали на минутку оконную форточку.

Конечно, труднее всего приходилось маме. Я преклоняюсь перед памятью этой святой женщины. Ведь все лежало на ней, и начиная с 1893 года, когда Наташа упала с постели и осталась парализованной на всю жизнь (отнялись ноги), надо было ухаживать и за этой несчастной девочкой. Правда, к тому времени, когда я начинаю себя помнить, сестра Саша была 16-17 летней девушкой и, конечно, могла помогать маме.

Так или иначе, но я думаю, что присутствие в нашем доме этого несчастного ребенка создавало атмосферу грусти и, б. м., скрытого отчаяния. Когда она умерла в 1899 г., то это было освобождением и для нее, и для семьи. На ее могиле отец поставил большой, солидный чугунный крест с распятием, которое он сам вызолотил. Кто знает, б. м., он еще стоит там?

Как я уже указал выше, во всех наших детских играх А. никогда участия не принимал, вообще, я как-то мало вижу его в своих детских воспоминаниях. Правда, зимой и летом я был на дворе, где нас было человек 10 (сколько игр и сколько приключений). В это время мы уже жили не у Мухи, а у Скальковского (кажется, он был дорожным мастером). Это было целое царство. Сразу за обширным двором, поросшим мелкой травкой, в одну сторону начинались, насколько глаз хватает, хлебные поля, а в другую - дремучий дубовый лес, где мы собирали желуди и грибы.

У Скальковского мы прожили очень недолго, б. м. всего несколько месяцев, и перебрались на последнюю нашу квартиру - к Авраменко. Здесь мы прожили довольно долго, вплоть до нашего отъезда в Крюков. Но здесь тоже А. я почти никогда не видел во дворе. Здесь жить было интересно. Этот Авраменко был зажиточный, у него был большой сад, были лошади и коровы и много всяких птиц на птичьем дворе, в доме и в клетках щеглы, канарейки, чижи, были голуби. Кроме того, была коза, был ручной ежик, не говоря уже про собак и кошек. Для ребенка здесь был целый Мир. Я подружился больше всего с кобылой Сивкой. Ей я таскал потихоньку корки черного хлеба с солью (лошади обожают соленое), а конюху Трофиму - старые газеты на цигарки. Сивка благодарила меня тем, что нежно щекотала мне ухо своими мягкими губами, а Трофим брал меня с собой, когда ездил куда-нибудь за соломой, сеном и пр. Какое чудесное прошлое! Но Антона не было с нами.

Ясно вижу я А. только в наших занятиях грамотой. Кухня. На столе зажженная керосиновая лампа, кроме А. за столом его друг - сын хозяина Коля Авраменко. Перед ним раскрытый букварь, вернее - азбука. В листе белой бумаги прорезана дырочка, в которую можно видеть только одну букву. Накрывали азбуку листом, и я должен назвать ту или другую букву. Мне было 4 года. Я скоро научился читать, но писать еще не мог. Я читал все, что попадалось мне на глаза, даже заборную литературу, и на этой почве у меня случались неприятности, но это не относится к А.

Я рос избалованным и чересчур шаловливым ребенком. Я воевал с Сашей и причинял ей много всяких неприятностей. Но это был человек бесконечно добрый и незлобивый, и она мне все прощала. Но кому я отравлял существование, так это несчастной Наташе. В своей несознательной жестокости ребенка я причинял ей много всяких мелких неприятностей. Я уже не помню все, что я с нею проделывал, но, Боже, сколько раз я заставлял ее плакать. Но однажды настал день возмездия. Приманив меня золотым шоколадным рублем, она со слезами наслаждения вцепилась в мои уши и изо всех сил начала их драть, как тряпки. В тот день я многое понял и многое в своих понятиях изменил. Во всяком случае я понял, что в жизни, как в шоколадном рубле, на который меня поймали, имеется две стороны: плохая и хорошая.

Я пишу это для того, что дать почувствовать, хоть немного, ту атмосферу, в которой протекала жизнь А. Наверное, это был очень спокойный, послушный и тихий мальчик.

Жизнь в поселке шла день за днем, без больших событий. Иногда в училище устраивались чтения с проекционными картинами, иногда родные по вечерам уходили в жел.-дор. клуб (очень редко), лето сменялось зимой, были будни, глухие провинциальные будни, не было ни кинематографа, ни театра, никаких общественных праздников. Жили почти так же, как жили в 15 или 16 веке, - по церковным праздникам: от Рождества до масляной, потом до Пасхи, потом до Троицы, потом опять до Рождества. На Пасху всей семьей ездили в город к пасхальной заутрене. В церкви отец держал меня на руках, и я был поражен окружающим великолепием, блеском горящих свечей, золотом иконостаса и одежды духовенства, торжественным пением и ароматом ладана. Вижу маму с золотой брошью, еще свежую и красивую, вижу Сашу, напудренную, с блестящими глазами, помню прикосновение отцовской бороды, пахнущей табаком и одеколоном, но не вижу А.

Фрагмент с http://ztnen.livejournal.com/552.html.

Мой былой ЖЖ ztnen заморожен (удален). 01.02.2012 создал новый ЖЖ-аккаунт : http://ztmak.livejournal.com Об А.С. Макаренко и близкому к этой теме .. Будет пополняться.

- 25.06.07 from ZT. -

Татьяна Кораблева to ZT> На днях решается, едем ли мы московской группой на Украину с целью разработки программы научно-педагогического туризма. Хочется, чтобы студенты, школьники с педагогами начали посещать педагогическую Мекку на Украине, получать экспедиционные задания для курсовых и дипломных работ.

ZT. Беда только будет, если в этих Мекка-Макаренковских местах Украины экскурсанты, как и на московской Поклонной 16, встретят 2 портрета рядом: нашего Мака и не нашего ВАСа (Сухомлинского). Беда тут будет, если головы ребят будут грузить похлебкой, где все мешается и уравнивается, как на Поклонной 16: Ушинский = Сухомлинский = Макаренко, и останется только уж добавить: = Юрий Азаров.

А.С. Макаренко т.1 М.1983 .. Мне представляется необходимым совершенно оставить арену весьма добродетельных и похвальных упражнений в балансировании прекрасными идеями, якобы освещающими кому-то дорогу .. (с.12).

В моем файле http://zt1.narod.ru/suhml-uh.htm Вы, Татьяна, найдете мое отношение к тем "макаренковцам" с Поклонной 16, которые уравнивают Ушинского и Сухомлинского с (!) Макаренко, всё и вся мешая в своих головах обломовских. Боюсь, что такой мешаниной в Мекка-Макаренковских местах Украины будут загружать и слабые головы школьников и студентов. Я уж не говорю о том, что какая-нибудь Ольга Васильевна Сухомлинская с Украины или какие-нибудь Соколовы из Москвы обязательно в указанную похлебку замешают и ненавидимую Макаренко религию. Даже ведь в ПП-2003 у С.С. Невской на стр. 56 внизу подтасовка: у Макаренко "отвращения к религии", а у Светланы Невской "обращения к религии".

http://zt1.narod.ru/jpg/pp-1934-titl.tif

http://zt1.narod.ru/jpg/pp-1934-str-53.tif

Гётц Хиллиг по емейлу высказал мне предположение, что это не сознательная подтасовка, а просто опечатка, но вот в чем дело. Я вначале по телефону из Питера в Москву сказал Светлане Сергеевне об этой неточности, но она никак не среагировала. Через год я на Поклонной 16 с ПП-2003 в руках прямо указал ей на это место, и (!) Светлана Сергеевна стала энергично утверждать, что нет, так у Макаренко + : "Вы знаете, Макаренко был не такой уж атеист, он, например, дружил со священником Григорович" (сильный довод !). Надо совершенно не знать Макаренко и надо совершенно не знать 1930-е советские, чтобы пускаться в утверждения о том, что "обращения к религии" - "так в "Поэме" у самого Макаренко".

1) По теме “Макаренко и религия” см. файл http://zt1.narod.ru/mak-rel.htm. 2) О школах с религиозным уклоном, типа, - в конце 19-го века, - школ С.А. Рачинского и/или Н.Н. Неплюева (http://zt1.narod.ru/doc/neplyuev.doc) см. в файле http://zt1.narod.ru/rachinsk.htm.

ПОСАД КРЮКОВ НА ДНЕПРЕ.

В 1898-1899 гг. две железные дороги, до того самостоятельные, а именно Харьковско-Николаевская ж. д. (Х.-Н. ж. д.) и Курско-Харьковско-Севастопольская ж. д. (К.-Х.-С. ж. д.), были соединены в одну большую сеть (до 2500 км), которая получила название "Южные железнодорожные дороги" (Ю. Ж. Д.). Через несколько лет эта дорога стала одной из самых богатых и благоустроенных дорог империи. В порядке расширения деятельности дороги и были построены в Крюкове огромные ультрамодерные ремонтные мастерские (8 корпусов, электростанция, водонапорная башня, 15 подъездных путей), куда и был, вместе с другими рабочими, снова переведен мой отец (в декабре 1900 г.). Как Белополье был "заштатным" городом, так и Крюков не был даже городом, а был только "посадом" г. Кременчуга и в официальных документах назывался Посад Крюков на Днепре. В административном отношении Крюков всецело зависел от Кременчуга и был только одним из его полицейских участков. Отделенный от Кременчуга Днепром, Крюков, к сожалению, с незапамятных времен третировался как "бедный родственник". Не имея собственного муниципалитета, Крюков обречен был на вечное прозябание. Когда мы переехали, в Крюкове было 10 000 жителей, но не было ни больницы, ни диспансера, ни одного врача, ни акушерки, не было проточной воды, канализации и даже не было никакого освещения (если не считать двух керосиновых фонарей на главной улице). Только вокзал, жел.-дор. пути и вдали мастерские освещались электричеством.

Если бы надо было охарактеризовать население Крюкова одним словом, то это слово было бы: мещанство. На 10 000 населения не было ни только ни одного книжного магазина, но не было ни одного газетного киоска. Даже на вокзале не было. Население Крюкова можно было разбить на три группы: 1) мещане (из них половина старобрядцы), 2) евреи, 3) железнодорожники. Евреи занимались торговлей. Также все ремесленники были евреи. Но чем жили мещане - для меня и сегодня является загадкой. И жили совсем не бедно, во всяком случае гораздо лучше, чем ужасная еврейская беднота, где в каждой семье было по 8-10 душ детей. Железнодорожники, по сравнению с мещанами и евреями, представляли зажиточный класс. Жили они на южной окраине Крюкова, поближе к мастерским, и многие из них уже успели приобрести собственные небольшие домики, как немного позже и мой отец. Это было не трудно - деньги были полноценны, платили золотом и серебром, жизнь была дешевая - достаточно было сэкономить 800-1000 рублей. Вообще они находились в привилегированном положении. Так, например, у них имелись свой врач, два фельдшера, бесплатная аптека, бесплатная больница, бесплатная библиотека, баня и клуб. Особый оттенок придавало Крюкову находившееся там Главное интендантство. Склады интендантства занимали целый огромный квартал с часовыми по углам у караульных будок. Было очень много интендантских чиновников, носивших полувоенную форму.

И тем не менее при всех своих недостатках Крюков показался нам чуть ли не столицей. Большой ежедневный базар, много магазинов, три церкви, аптекарский магазин, Херсонская улица, вымощенная камнем, тротуары, но, главное, чудесный, широкий Днепр. Стоило только перейти жел.-дор. мост - и вот уже большой индустриальный культурный центр, Кременчуг. В этом отношении нам с Антоном повезло. Кременчуг, несмотря на то что он был только уездным городом, был гораздо культурнее и оживленнее губернского города Полтавы. Не говоря уже о том, что в Кременчуге имелся постоянный театр (драматический), театр оперетки, театр миниатюры, позже открылись 4-5 шикарных кинематографа, имелась прекрасная новая аудитория, - Кременчуг постоянно посещался гастролерами: даже такие артисты, как Шаляпин, Анна Павлова, Орленев, Ян Кубелик, Бронислав Губерман, Баттистини, всегда посещали Кременчуг, иногда приезжала Киевская или Харьковская опера, 2 раза в год приезжал симфонический оркестр Ахшарумова, струнный оркестр Андреева и многие другие. Я даже помню программу первого симфонического оркестра, на который мы попали с Антоном в 1903 г. А. было 15 лет, а мне только 8. Для меня это было рановато, но А. в таких ярких красках описал преимущества симфонического оркестра перед духовым, что я долго и нудно ревел, но все же выплакал у папы согласие. Мы почти первыми пришли в театр и, Боже, с каким благоговением и восторгом прослушали "Стеньку Разина" Глазунова, "Пер Гюнта" Грига, 40-ю симфонию Моцарта и 4-ю симфонию Шумана. Я тогда же дал слово, что стану скрипачом. И действительно, в 1907 г. я купил свою первую скрипку. Кубелика из меня, конечно, не получилось, но я играл достаточно прилично для того, чтобы в первые годы эмиграции, сначала в Константинополе, потом в Париже, зарабатывать на жизнь игрой в ресторанах, кинематографах, на балах и вечеринках.

Кременчуг был очень оживленным торговым городом. В нем квартировали два пехотных полка и артиллерийская бригада. Было три средних учебных заведения. В Крюкове мы поселились сначала в доме Лосева. Это был очень старый домик в конце длинного, грязного переулка, с огромным, запущенным садом, полным черемухи, сирени и шиповника. Этот сад тянулся до самой Екатеринославской улицы. С другой стороны переулка высокий, мрачный, деревянный забор отделял нас от чугунно-литейного завода Лабинского. В доме было всего две комнаты и кухня. А за домом начинался огромный заливной луг, тянувшийся до самого Днепра, весь заросший незабудками и лютиками, где в небольших озерках, оставшихся после весеннего разлива, сновали черные головастики и стайки крошечных стройных рыбешек. Мы прожили в этом доме недолго. Помню, что весной Днепр доходил почти до нашего дома - он разливался на 10 километров. Через несколько месяцев мы перебрались к Миронову, где мы прожили с 1901 по 1905 год.

У МИРОНОВА.

Дом Миронова! Еще в большей степени, чем дом Скальковского в Белополье, дом Миронова, был настоящая республика в Крюковском государстве, целый мир. Но какой некультурный, темный, отсталый, мещанский, до ужаса серый и скучный мир. Миронов был разбогатевший мужик-подрядчик, скупой, жадный, весь заросший бородой, которая начиналась сразу же под глазами и росла даже в ушах и носу. У него было душ 10 детей от мала до велика. Старшая была Пелагея - Поля. В то время ей было 15-16 лет, но она уже была, как говорится, "дебелая" - полная, пухлая, не урод, но и не красавица, не глупая, но и не умная, едва умевшая читать и писать (как и все дети Миронова, как и он сам). Это и была та самая Поля, на которой Антон хотел жениться в 1905-1906 г. У Миронова было 7 или 8 квартир, из них самую большую занимали мы (3 комнаты и кухня). Поэтому во дворе была целая толпа детей, тут же бродили куры, утки, гуси, индейки, поросята. Жили примитивно. Улица была просто глубокий песок, не было ни водопровода, ни канализации. Воду привозил из Днепра водовоз - по 1 коп. за ведро. Клозеты были во дворе и летом распространяли зловоние. (В перегородках между клозетами любителями сильных ощущений были просверлены дырки для наблюдений).

Работали, много ели, много спали, никто ничего не читал, и я никогда ни у кого не видел газеты (у нас газета была каждый день, так как мой отец выписывал газету "Биржевые ведомости" и иллюстрированный журнал "Нива"). От скуки рожали детей, сплетничали, ссорились, мирились... потом начинали снова. По праздникам и воскресным дням много пили и в соседней Костроме дрались на ножах... иногда убивали... Но надо отдать должное: при такой дикости жили честно - не было ни воровства, ни грабежей. Было много нищих, бродяг, старцев, подозрительных "монахов" с красными носами, гадалок, итальянцев с "Петрушкой", татар с бумазеей, китайцев с чесучей... Иногда среди бела дня, распространяя зловоние, проезжал самый примитивный ассенизационный обоз, возчиков которого называли "золоторями". В глубоком песке колеса уходили в землю почти по ступицу, и у меня и сейчас сжимается сердце, когда вспоминаю, как возчики били несчастных лошадей - ногами и толстыми поленьями, стараясь ударить по глазам. Я плакал иногда и задавал себе вопрос: почему Бог терпит такой ужас? Я еще верил в Бога.

А с другой стороны двора, за забором, начинались "кучугуры", описанные Антоном в "Книге для родителей". Чистейший песок насколько хватал глаз, поросший лозой